Чтобы справиться с нашим гневом, мы должны открыто признать и принять то, что гнев должен существовать. Пятьдесят миллионов американских родителей не могут быть не правы — они все сердятся на своих детей. Наш гнев имеет цель: он показывает наше беспокойство. Неумение рассердиться в определенных ситуациях говорит о безразличии, а не о любви. Те, кто любят, не могут избежать гнева. Но это не означает, что подростки могут выдержать порывы нашего гнева и потоки ярости и противостоять им. Также это не означает, что гнев может принести пользу, когда вы говорите: «Ну, уж хватит. Есть же пределы моему терпению!»
Мы не должны быть слишком терпеливыми с нашими подростками. Когда мы начинаем чувствовать раздражение, но продолжаем быть спокойными внешне, мы учим лицемерию, а не доброте. Вместо того чтобы скрывать раздражение, мы можем выразить его более эффективно.
Рассказывает один отец: «Я стараюсь не сердиться. Я весь дрожу внутри, но могу управлять собой. Я боюсь своего характера. Я просто могу травмировать своего сына, если сорвусь». Такой контроль не может сохраняться долгое время. Гнев, как задержка дыхания, не может удерживаться неопределенное время. Рано или поздно мы можем взорваться. Когда мы выходим из себя, то на время теряем разум. Мы становимся опасными. Мы нападаем и оскорбляем. Мы говорим и делаем тем, кого любим, то, что не решились бы сказать и сделать незнакомцу. Когда ссора закончена, у нас возникает чувство вины, и мы клянемся, что больше никогда не потеряем контроль над собой. Но скоро гнев снова овладевает нами. И опять мы набрасываемся на тех, кому посвящаем свою жизнь и любовь.
Психология насилия
